«Героями не рождаются, героями становятся в час испытаний,» — говорил великий русский полководец Александр Суворов.
Медалью Суворова за личное мужество и отвагу в ходе СВО и был награжден Лев Тимохов из с.Рощино. А на момент гибели ему было без малого 22 года.
«Лев Тимохов родился 5 июня 2003 года в Богуславце Красноармейского района Приморского края, где и проживал вместе с родителями до 2006 года. Затем — жил в селе Рощино с мамой, отчимом, старшим братом и младшей сестрой. Ходил в детский сад, затем — в школу №11 с. Рощино, где и окончил девять классов.
Рос добрым, спокойным, отзывчивым ребенком, дружелюбным ко всем людям: и к старшим, и к младшим. Со всеми был вежлив, никогда не отказывал в помощи тем, кто просил помочь. После окончания 9 классов в 2019 году поступил на автомеханика в промышленно-технологический колледж № 27 в Дальнереченске.
Во время учебы помог гражданам, пострадавшим от пожара, так как не проходил мимо чужой беды, за что был награжден благодарственным письмом главы Дальнереченского городского округа.
Сразу по окончании госэкзаменов получил военный билет, и 27 июня 2023 года Приморским военным комиссариатом был призван на срочную службу в армию, а 11 сентября подписал контракт с Министерством обороны РФ на два года с учетом срочной службы.
В середине июня 2024 года отправился в зону проведения СВО. Сначала находился в обороне освобожденных территорий, затем был отправлен на передовую, на линию соприкосновения, где выполнял боевые задачи, будучи оператором квадрокоптера, с помощью которого выслеживал врага и координировал боевые действия наших бойцов.
При редкой возможности выходил на связь, просил семью не волноваться за него, никогда не жаловался, стойко переносил все невзгоды на фронте и был очень смелым. За особые заслуги и отвагу в ходе боевых действий был награжден медалью Суворова и медалью участника СВО.
В ходе боевых действий 8 апреля 2025 года попал под минометный обстрел в районе села Привольного Волновахского района вместе с еще одним бойцом и пал смертью героя. 9 апреля был вынесен товарищами с поля боя. По словам его командира, он был очень достойным человеком и одним из лучших пилотов его взвода.
Был с воинскими почестями похоронен 20 мая 2025 года в селе Богуславец. Эти строки из биографии сына прислала нам в редакцию его мама Надежда Анварова.
В конце августа по моему приглашению она приехала в Новопокровку, и мы беседуем с ней в редакции уже более обстоятельно.
— Такой вот короткий путь выдался моему сыну, — вытирая украдкой слезу, говорит женщина, — он ведь совсем ничего не успел увидеть в жизни.
Вы просили фотографии привезти, я взяла несколько, посмотрите, какая лучше. Вот эта с присяги. Он здесь такой красивый, голубоглазый, триколор на заднем плане. А вот другая, здесь он — в бронике и какой-то немного грустный. Пусть будет лучше с присяги, она мне больше всего дорога.
Что он любил? В школе спорт любил, всегда ходил на школьные секции. Как все в детском возрасте, любил игры, особенно летом, на воздухе. Рыбалку любил. Как-то на день рождения мы подарили ему деньги. У него была мечта – хорошая удочка. Вот он и пошел в рыболовный. Купил себе крутую телескопическую удочку со всеми рыболовными прибамбасами. Крючочки, лесочки разные. Это ему лет 12 было.
В школе учился средне, и, когда после 9 класса решил получать профессиональное образование, потому как ЕГЭ точно не потянул бы, мы выбрали ближайшее учебное заведение в Дальнереченске. Сначала хотел на сварщика подать документы, но набора не было на эту специальность, и подал на автомеханика. Решили, что, зная автотехническую часть, всегда можно будет легко трудоустроиться.
В колледже жил в общежитии в ЛДК. Сначала на выходные мы его возили, а позже, после второго курса, когда ему исполнилось восемнадцать, он уже стал самостоятельно добираться домой. В колледже он даже учиться стал лучше, говорил, что ему очень нравится, и преподаватели отмечали его усердие и дисциплину. Вот только диплом об образовании получить не успел, я сама ездила в Дальнереченск, забирала его. Да теперь он уже и не нужен.
Когда он проходил приписную медкомиссию, у него был недовес. Я ему как-то даже говорила, что его стройности позавидовали бы девчонки, талия — как у Людмилы Гурченко. Он с самого детства всегда был худеньким, хотя отсутствием аппетита не страдал.
А в части ему даже форму не могли подобрать. Выдали самый маленький размер, но и такая на нем висела, как на вешалке, болталась. Несмотря на столь юный возраст, понятия чести и достоинства были для него не просто словами, и мысли «отмазаться» от армии даже не возникло в его голове.
Лев подписал контракт через два с половиной месяца, как был призван на срочную службу, но я даже не знала об этом, не знаю, по какой причине, но он скрыл это от меня. В феврале 2024 года он приезжал домой, его отпустили на похороны. Тогда моя мама и брат погибли в автокатастрофе. Его отпустили на три дня, но два из них ушли на дорогу, поэтому дома он пробыл всего полтора суток.
Для меня было совершенно неожиданным его решение уехать на СВО. Считала дни до его дембеля, ждала, когда сын вернется домой из армии. И только в самый последний момент перед вылетом он все же сообщил мне, что они уже стоят перед трапом самолета.
Позже, когда они добрались до места расположения, он вышел на связь, но я уже не стала выяснять причины его решения, не стала плакать, лишь короткое сообщение в мессенджере отправила: «Как ты там?», а в ответ — «Все норм».
Я никогда не звонила и не писала ему первая, потому что страшно боялась навредить. Переживала, что каким-то образом смогут отследить сигнал и поэтому терпеливо ждала, когда он напишет первый: «Привет, мам. У меня все хорошо. Как вы?».
Им нельзя было звонить по сотовому, и он никогда этот запрет не нарушал, очень дисциплинированный был. Хотя знаю, что многие звонят по видео, но Лев порой только видеосообщение запишет, пришлет мне, чтобы я хотя бы лицо его увидела. Он говорил, что у них там очень строго, а подводить командира не стоит.
Из его очень скудных рассказов я поняла, что они в Донецкой области воюют. Он говорил: «Возле линии соприкосновения». Я не понимала, какая такая линия, с кем они соприкасаются. Он пояснял, что это всего лишь несколько километров от «ленточки», так у них граница называлась, за которой идут уже военные действия.
Фронт движется вперед, и пост, с которого он с напарником вел наблюдение, тоже передвигается. Местность там вся открытая, а радиус поражения вражескими ракетами все больше становится. Бьют и из минометов. Жиденькие лесополосы, пересекающие огромные поля, не спасают от дронов, следящих за каждым движением наших ребят, которым и спрятаться-то негде.
Но Лев никогда не говорил, что ему было страшно. Ночью если «баба-яга» летит, ее слышно, но не видно, тогда им надо было сворачивать наблюдение и быстро уходить. И вот он потом, когда выходил на связь, говорил так: «Ночью сегодня было неприятно».
А я же понимаю, как страшно им там было. И хотя со мной он держался вот так уверенно, брату старшему и другу своему сказал как-то незадолго до гибели: «Наверное, я буду следующим».
За девять месяцев, что он провел в зоне СВО, он ни разу не был ранен, и я так надеялась, что Бог сбережет моего сыночка. Он даже отпуск не хотел брать, говорил, что какая-то у них там примета нехорошая, именно с отпуском связана. Говорил, что вот скоро уже война закончится, и я вернусь домой.
С его слов, там всегда было все нормально, но я отчетливо понимала, что это лишь слова для моего успокоения, и что им там очень тяжело приходится. Но что можно сделать на расстоянии, за несколько десятков тысяч километров? Лишь только поддержать, хотя бы морально да помолиться, чтобы вернулся живой.
Пусть раненый, без ноги или без руки, но живой…
Его сослуживец, который передавал мне его личные вещи, сказал, что Тима, такой позывной у сына был, был очень отважный и надежный товарищ.
Он очень светлый человек был, такой наивный, доверчивый. Он герой, мой сын, но любой матери нужен живой сын, и я все же до сих пор надеюсь, что это ошибка, и мой сын вернется живой и невредимый.
Светлана САФРОНОВА
