В преддверии профессионального праздника работников бытового обслуживания и ЖКХ, который приходится на третье воскресение марта, я встретилась с заслуженным работником сферы быта, ветераном труда — Ниной Завадской из Новопокровки. Её общий трудовой стаж — без малого полвека, из них 28 лет она отдала любимой профессии.
Родилась Нина Максимовна далеко от Приморья, в старинном русском городе Кирове, который до 1934 года носил название Вятка.
Её детство, как и миллионов других советских детей, пришлось на годы войны. Киров и область считались глубоким тылом, и к концу 1941-го туда были эвакуировано свыше 70 заводов и фабрик, 25 учреждений и организаций.
С первых месяцев войны промышленность города начала выпускать военную продукцию. Предприятия кожевенно-обувной и меховой отраслей давали армии обувь, полушубки, шапки, рукавицы. На деревообрабатывающих предприятиях производились лыжи, аэросани и повозки для Красной Армии.
Киров стал кузницей оружия и боеприпасов. Завод «Кировский металлист» начал выпускать 50-миллиметровые миномёты и мины. Было налажено и производство гранат: ручных и противотанковых.
В июне 1943 года ввели в строй завод № 324 Наркомата боеприпасов, который изготавливал снаряды, осколочно-фугасные гранаты и авиабомбы.
Отца забрали на фронт, мама работала на фабрике. Испытания голодом и холодом, выпавшие Нине, закалили организм и характер. Послевоенные годы тоже были нелегкими. Однако девушка получила хорошее образование и профессию технолога швейной отрасли.
После окончания Кировского швейного техникума три близкие подруги решили поехать посмотреть страну и при распределении выбрали далёкое Приморье. Так Нина Максимовна Завадская оказалась в Новопокровке, где начался её трудовой путь.
— В Москве, — рассказывает она, — мне довелось побывать ещё в восьмом классе, нас возили туда на экскурсию. Позднее, когда училась в техникуме, поступило предложение пройти там практику. Но общежитие не предоставляли, поэтому поехать туда могли только
те, у кого было где жить. К счастью, у моего отца были родственники в Москве.
Он созвонился с ними, они согласились меня принять, и я поехала в столицу, где на одной из фабрик совмещала работу с прохождением практики.
В 1960-м после окончания техникума отец предлагал остаться поближе к дому, говорил, что и здесь всегда найдётся работа. Но я твёрдо решила, что хочу увидеть дальние края, пока свободна
и есть такая возможность. Очень хотелось посмотреть мир.
Ехали поездом больше недели. Страна большая, красивая. Природа удивляла нас, ведь мы привыкли к равнине, а здесь — тайга, сопки.
Мы с подругами приехали во Владивосток, но в городе нас не оставили — раскидали по
разным районам. Местом моего назначения стала Новопокровка. Светлане, одной из подруг, выпало ехать в Большой Камень, а другая отправилась в Чкаловку.
А мне пришлось ехать поездом в обратную сторону. Помню, доехала до станции Иман, пришла на автовокзал, а в кассе девушка говорит, что сегодня автобусов до Новопокровки
уже не будет.
Пришлось идти искать переговорный пункт и звонить в Новопокровку. Сообщила в КБО, что не могу добраться, а мне в ответ: «Сегодня уже не заберем, не на чем ехать. Ждите. Завтра за вами
приедут».
Делать нечего, надо искать ночлег. Хорошо, на вокзале были комнаты для приезжих, там и остановилась. Кто-то подсказал, что недалеко есть баня. Раньше ведь они были общественные и работали с утра и до вечера.
Сходила, намылась с дороги, возвращаюсь в свою комнату, и вдруг женщина заглядывает и говорит, что за мной приехали. Кто приехал, даже в голову не пришло уточнить. Чемодан схватила, побежала.
В кабине мест не было, поэтому пришлось забираться в кузов. Водитель помог, закинул мой чемодан, и мы поехали. А уже вечер близился. Со мной рядом кто-то сидел, и я спросила, далеко ли ехать. Ответили, что около двух часов.
Дорога была не та, что нынче. Обычная разбитая грунтовка, да и весной дело-то было, в середине апреля. Но мы не очень долго проехали, и вдруг остановка — поселок Вагутон. Как выяснилось, у родственников директора родился ребенок, поэтому решили заехать поздравить и заодно остановиться у них на ночлег.
Мне выделили место. Хозяйка и женщины готовили, накрывали на стол и меня спрашивают, помогу ли я им. Я согласилась — сидеть без дела не хотелось. Мы принялись лепить пельмени
или вареники — точно уже не вспомню.
Им любопытно: зачем же молодая и одинокая издалека и в такую глушь едет? Я все обстоятельно излагаю, что в КБО работать буду — одежду шить. Вот так я и познакомилась с будущей свекровью. Женщина одна мне и говорит: «Не грусти. У меня сын в армии. Осенью вернётся, поженитесь, и будете жить вместе».
А я отвечаю, что замуж пока не собираюсь. Отработаю положенный срок и вернусь
домой. Но они мне будто судьбу предсказали: «Никуда ты не уедешь. Тут хорошо, тебе
понравится!».
Наутро мы продолжили путь. Позже я узнала, что и директор КБО, и моя будущая свекровь — родственники тем, у кого мы и останавливались. Вот так прошло мое знакомство с руководством и будущей роднёй.
Постепенно я осваивалась на новом месте, знакомилась с коллегами и жителями села.
Приехала, и в этот же день, 17 апреля, меня зачислили в Красноармейское К.Б.О. на должность стажера техника-технолога, а через два месяца поставили заведовать цехом. Это была большая ответственность и за коллектив, и материальная.
Поселили на квартиру к одинокой женщине. Когда меня оформляли на работу, директор спросил, какую мне дать машинку, а я сказала, что на любой умею шить.
В КБО поступали заказы на пошив спецодежды. Раньше была ткань — патриотик называлась. Вот с ней и работали. В основном шили простые вещи — рабочие брюки, рубашки. Еще — фуфайки. Это очень популярная в то время была вещь — верхняя зимняя куртка.
Готовые изделия отправляли тем, с кем заключали договоры. Основная работа цеха заключалась именно в массовом пошиве. Иногда поступали индивидуальные заказы, например, на платья или пальто.
Работа мне понравилась. Пока была стажером, — отшивала брюки. Потом, когда поставили заведующей, большей частью приходилось считать. Потому что каждый сложный элемент имел свою расценку. А считали раньше на деревянных счетах, о калькуляторах даже не слышали. И ни разу у меня не было ни излишков, ни недостач.
Служба быта всегда была на дотации от государства. Хоть план мы старались выполнять, но зарплаты у нас были небольшие. А вот нервотрепки хватало. И с клиентами, которые иногда совсем несправедливо жаловались, и с руководством, которое требовало выполнить и перевыполнить, да еще и по партийно-комсомольской линии свои были требования, а ведь у всех — семьи, где и дети, и мужья тоже нуждаются во внимании.
В цехе нас работало человек десять. Я хорошо помню Екатерину Терентьевну Постарнак, но она, к сожалению, пару лет назад ушла из жизни. Вот вместе с ней мы и готовили ткани для раскроя. Нож был электрический большой. На каждое изделие была своя норма. И ткань надо было так раскроить, чтобы уложиться в эту норму, и хорошо, если выходила экономия.
Цех швейный сначала был в том помещении, где сейчас магазин «Рябинушка». Рядом во дворе у нас был свой склад тканей. Напротив, через дорогу, была контора, парикмахерская, столярный цех и большой склад.
Надо нам идти на большой склад за тканью — собираемся и все дружно идем. Получили тюки, на плечо взвалили и потащили в свой склад.
Часто нас отправляли работать на площадь. Прямо на площади мы втроём: Нина Шведова, Клава Котова и я — раскладывали на столах образцы тканей, в том числе и те, которые были в дефиците, и сидели, принимали заказы от клиентов. У меня вот даже фото сохранилось, где мы работаем на площади.
И очень многие из числа приезжих, пользуясь случаем, заказывали у нас костюмы, пальто, платья. Снимали мерки прямо там — на месте.
В цехе все было распределено, каждый выполнял свою операцию. Перед раскроем ткань надо было хорошо отутюжить. Там, где я практику проходила, был пресс, а здесь гладили вручную электрическими большими утюгами.
После раскроя закройщик передавал другому мастеру сметать. При индивидуальном пошиве после примерки, а бывало, что не одной, а даже второй или третьей, только когда все хорошо садилось по фигуре, — изделие сшивалось.
Вот так мы и работали. А осенью вернулся из армии Володя — мой будущий муж и сын той женщины, что в Вагутоне меня сватала.
Он устроился в столярный цех при К.Б.О., и в 1962-м я вышла за него замуж. Когда мне пришло время уйти в декрет, встал вопрос, кто же меня заменит. Хорошо, Надежда Мудрая выучилась на курсах в городе и согласилась остаться вместо меня, в те годы декретный отпуск был совсем небольшой — около трёх месяцев.
В детском саду были ясельные группы, они принимали детей двух месяцев от роду.
Послеродовой отпуск в тот период составлял восемь недель. По его завершении матери должны
были возвращаться на работу, в яслях обеспечивали полный уход за малышами.
Когда мой первый декретный отпуск подошел к концу, места для дочери в детском саду не оказалось. Володя, муж, настаивал, чтобы я брала отпуск без содержания и сидела с ребенком подольше, но директор убедил меня выйти на работу. Он же и посодействовал насчет яслей. Галю взяли в детский сад — я вышла в цех.
На работе шли навстречу. Каждые три часа кормящим матерям разрешали сбегать в ясли покормить ребенка. Хорошо, что ясли были рядом, времени давали в обрез — полчаса, чтобы дойти, покормить и успеть вернуться на работу, не опоздать.
В яслях детей начинали прикармливать рано, примерно с трёх месяцев, и кормили всех одной
ложкой по очереди, не ждали, пока накормят одного, чтобы приступить к другому, питание
было общим, и ни о каком индивидуальном подходе речь не вели. Несмотря на простоту быта,
условия в яслях были достойными — государство заботилось о детях.
Когда я была второй раз в декрете, для КБО построили новое кирпичное, двухэтажное здание. Там уже все было современное и новое. И клиентам, и работникам было очень удобно.
В 1972-м году меня направили на курсы повышения квалификации в Куйбышев. Нас двоих от района отправляли: меня и заведующую из поселка Восток. После учебы она вернулась домой, а я смогла выкроить время и проведать своих родных, они так в Кирове все и жили. Кроме меня, никто не решился уехать.
Так вот жили и работали. Нина Максимовна с мужем воспитали и вырастили троих дочерей. Выйдя на пенсию, дома женщина сидеть не смогла — устроилась в электросеть. Там еще несколько лет отработала.
После КБО поначалу не могла привыкнуть к тишине на новом рабочем месте — не слышен стрекот машинок, никто не приходит с жалобой, никто к руководству на ковер не вызывает. Прямо мечта, а не работа.
В 90-х, как и у всех, — перестройка, приватизация, развал системы и государства. Опять холод, порой голод, но пасека и огород — не давали им пропасть. Ведь первым делом, когда они с мужем искали подходящий дом, свекровь огород смотрела, обязательно, чтобы большой был, правда, вот только сил на него остается все меньше.
Но Нина Максимовна не привыкла сидеть без дела: вяжет крючком замечательные яркие коврики, решает с правнуком Марком задачи по математике и наглядно показывает ему, что значит кубометр бруса.
Сфере бытового обслуживания Нина Максимовна посвятила многие годы своей жизни — и каждый день она дарила людям не просто услугу, а частицу душевного тепла. В её работе всегда чувствовались искренняя забота, внимание к деталям и готовность помочь.
Трудовой путь Нины Завадской в сфере бытового обслуживания — это годы добросовестной
работы, профессионального мастерства и чуткого отношения к людям. Её вклад в развитие
отрасли, верность делу и наставническая деятельность заслужили глубокое уважение коллег
и благодарность клиентов, а имя по праву входит в число достойных ветеранов службы
быта.
Светлана САФРОНОВА
